Физик и Лирик
Feb. 20th, 2012 02:37 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
humorableНемногочисленные родственники говорят, что с удовольствием читают мои воспоминания.
Тут литературная ценность не так важна, поэтому не стесняюсь хвастаться.
Память у меня неплохая, действительно, но это у нас семейное: такая же хорошая она у моего дяди Вити, намного более точного , чем я.
И у него не бывает дилемм, как у поэтессы Самоцветик:
"-Для вас что важнее - красота или сходство?"
...прочитав "аркадийские" мемуары, oн дополнил их своим опытом общения с Физиком и Лириком.
Мне интересно и смешно было читать; я всех этих подробностей и не знала.
Рассказ у дяди Вити вышел подробный.
Я его помещу под кат, а наружу выставляю то, что мне показалось самым ярким.
В одном из последних «урывков» Сашенька написала о поездке в Одессу, о жизни на даче в Аркадии у теток. Захотелось немного дополнить ее рассказ. Мог бы сказать много, т.к. плотно общался с этим семейством на протяжении более полувека, и не только в Одессе. Может быть, когда-нибудь потом. А сейчас только о представителях моего поколения – о Физике и Лирике.
Их родители были известными в Одессе персонами. Мама, тетя Ривуша, родная сестра бабушки. Высокая, светловолосая, величественная красавица, Саша такой ее уже не застала. Прекрасный специалист врач-гинеколог, доцент, номер 2 в рейтинге после своего руководителя и приятеля, зава соответствующей кафедры в Медицинском институте. Меня очень любила. Папа-профессор, завкафедрой Патологической анатомии в том же институте. Сыновья, двоюродные братья моей мамы, приходились мне дядьями. Физик старше на три года, Лирик на 8 месяцев, потому нас считали братьями.
Мои родители работали и жили в Украинском НИИ виноградарства и виноделия примерно в 20 км от города (ныне пос. Таирово). И я обретался там первые 20 лет жизни. Но в городе еще с довоенных времен бывал часто, гостил у бабушек-дедушек, и всегда встречался с братьями. В описанной Сашенькой большой квартире в доме Папудова у них была отдельная комната. Там они спали в длинных, до пят, рубашках, играли, позже готовили уроки, занимались каждый своим делом. Физик, по меткому замечанию Саши, гиперактивный. С детства сохранил манеру мелко заразительно хихикать и потирать руки, когда что-нибудь нравилось. Прирожденный технарь, всегда что-то разбирал-собирал, сверлил-пилил. Лирик – медлительный, даже заторможенный, но как-то избирательно, скажем, в отрочестве неплохо играл в настольный теннис, где нужна хорошая подвижность.
Братья никогда, по-моему, не питали особо теплых чувств друг к другу. Причину назвать затрудняюсь. А я был каким-то странным катализатором: стоило мне появиться у них, как мелкие стычки перерастали в форменную драку. Потом всех ставили в угол, благо мест хватало. Я всегда дружил с ними, но по очереди, а другой в это время вовсе не становился моим недругом.
Однажды, еще до войны, нас пригласили к ним на какой-то большой семейный праздник. На парадной лестнице в их доме, кроме выщербленной ступеньки на Сашином фото, в одном месте отсутствовала кованая балясина (опора перил), я с малых лет с опаской проходил это место, боясь свалиться вниз. На этот раз обошлось. Нас встретили в передней и провели в комнаты, где уже собирались гости. Подарки складывали на большом черного дерева старинном буфете с резными дверцами. Мы принесли большие щипцы. Не помню их назначения, они сверкали нержавейкой, если сжать ручки, преодолев сопротивление сильной пружины, концы в виде ложек-лопаток расходились. Физик деловито рассматривал подарки. Дойдя до щипцов, повертел их туда-сюда, потом коротким точным движением схватил Лирика, который молча присутствовал с каким-то умственно-отсталым видом, за нос. Раздался дикий вой. Всех отправили по углам. И меня тоже, хотя в этот раз ни сном, ни духом не был виноват.
Однако, невинной жертвой я бывал не всегда. Был случай, Лирик не дал мне какую-то картинку или карточку. Он мирно сидел за низким столом и складывал свои сокровища в коробочку. Мне стало скучно. Я подошел, и не по злобе, просто делать было нечего, крепко укусил его за ухо.
Братья вращались в обществе детей одесской интеллигенции. Вместо няньки у них была немка, таких до войны в городе было много. Она обучала их хорошим манерам и по-немецки благодаря ей они говорили хорошо. Даже я успел кое-чему научиться во время совместных прогулок. Меня даже включили в число исполнителей новогоднего представления на немецком языке, которое должно было состояться в квартире одного из нашей компании, сына первого секретаря Одесского обкома партии. Насколько помню, я представлял поросенка в шоколадной обертке. Увы, не пришлось, аккурат под праздник я заболел скарлатиной.
Жизнь в доме была организована по строгим правилам. Профессор происходил, как мне кажется, из местечковых южного региона. Благодаря способностям и труду, он многого добился и теперь, видимо, хотел восполнить, чего нехватало в молодые годы, аристократическими порядками. Человек он был темпераментный, очень вспыльчивый. Говорили, лекции студентам читал хорошо. Его шуточки были известны за пределами Мединститута. Коронной была такая. Профессор очень плохо слышал, после войны почти совсем оглох. Ему достали импортный слуховой аппарат. Тогда он был тяжелым, размером с книгу среднего размера, носился в специально сшитой сумке, через плечо под пиджаком, микрофон висел впереди на груди. Если студент на экзамене начинал нести чушь, профессор говорил: «Коллега, я вас выключаю!» и нажимал кнопку, после чего говорить что-нибудь было бессмысленно.
Обед. Хорошая посуда, столовое серебро, накрахмаленные салфетки. Нужно есть тихо, не отвлекаться и, не дай Бог,доедать всё до конца. Оставляя часть в тарелке, демонстрируешь, что вовсе не так уж голоден и вообще «у самих добра такого завались». (А мой дед со стороны мамы, рангом ничуть не ниже, профессор и завкаф того же института, в раннем детстве научил меня после второго блюда вытирать хлебом тарелку и приговаривал: чистая работа. Не шибко красиво, но понимаешь, что хлеб достается не легко). Вся семья собралась за столом. Мы трое, едва переведя дух после борцовских схваток на полу и слегка отдышавшись, чинно сидим, опустив руки. Ждем, когда домработница принесет из кухни за полкилометра супник, поставит около тети Ривуши, и она начнет разливать первое по тарелкам. В этот момент Лирик, зная все тонкости процедуры, берет нож и начинает скрежетать им по тарелке. Мать смотрит на него страшным взглядом. Отец, наливаясь красным и повышая голос: «Перестань! Перестань!! Перестань!!!». Лирик медленно кладет нож, поворачивается к отцу, оскаливается и отвечает: «Ы-ы-ы…». Профессор срывает салфетку, отшвыривает стул и скрывается в соседней комнате. Тягостная тишина. Мама уходит за ним. Конфликт удается погасить за полчаса. Мне немного смешно, но есть уже не хочется.
С возрастом стычки между братьями стали носить более серьезный характер. Физик - сухощавый и мобильный. Лирик – большой, более мощный, но недостаточно поворотливый. Оба сильно близорукие, очкарики. Находчивый Физик начинал с того, что срывал с соперника очки, после чего тот начинал слепо размахивать руками, как медведь в цирке лапами.
Мы продолжали регулярно встречаться. Во время войны, в эвакуации попали в один город, жили на соседних улицах. Потом, уже в Одессе я учился в городской школе. Брал у них читать книги. Донашивал одежду и обувь, из которых вырос Лирик. Меня недостаточно знали в новом коллективе, Физик дал мне письменную характеристику для вступления в комсомол. Иногда ходили вместе на школьные вечера, другие развлекательные мероприятия, а в старой еще с довоенных времен компании меня всегда «держали за своего».
Оба брата хорошо учились. Цель – окончить школу с золотой медалью. Это было нужно не только из престижных соображений. В те годы поступить в вуз с неудобной 5-й графой в паспорте было непросто, даже в этом конкретном случае, когда у родителей среди знакомых было немало влиятельных людей, готовых помочь. А с медалью любого достоинства допускали к конкурсу без вступительных экзаменов, что в большинстве случаев означало автоматическое зачисление. В итоге Физик закончил с серебряной медалью и поступил в Одесский институт связи. Лирик не получил ничего. Он лежал на диване, повернувшись лицом к стене. В доме был траур. Мне предстояло оканчивать школу через год. Учился я средне. Профессор сказал, чтобы я к медали не стремился: будут только разочарования. Лирик же благополучно поступил в желанный Институт иностранных языков (позднее – факультет романо-германской филологии ОГУ). Отвлекаясь, замечу, что я медали тоже не получил, хотя в последний год старался и сильно прибавил, но по другим причинам, в силу сложившейся в тот год конкуренции.
Братья окончили учебу, каждый в своем вузе. Физик, по-моему, на короткий срок выезжал из Одессы, но скоро возвратился и работал на одном из больших заводов города. Позже перешел в Институт пищевой и холодильной промышленности на кафедру автоматики. Преподавал. Защитил кандидатскую. У Лирика складывалось сложнее, не потому, что он был хуже, нет, он был очень знающим. Целью жизни стала публикация переведенной и прокомментированной им книги Ж.Ж.Руссо. Такая специализация была меньше востребована, эта тема в стране была интересна двум десяткам (или двум тысячам) людей. А пока он тянул какую-то рутинную лямку. Потосковал пару лет и уехал в Среднюю Азию и много лет преподавал в университете.
Физик совершенствовал свои технические способности. Еще студентом собрал своими руками электропроигрыватель (для пластиковых дисков, кто не знает), включая красивый деревянный футляр. Всегда любил колеса. Обладание таковыми шло по линии: сначала трофейный дамский велосипед с толкучки, далее мотоцикл ИЖ-49, подержанный автомобиль Москвич, опять же не новая Победа, Москвич-комби.. все транспортные средства всегда находились в отличном техническом состоянии и снабжены всякими дополнительными устройствами для удобства. Был очень практичным, хозяйственным и домовитым. Приходя в гости к моей бабушке потом уже в мой дом (не знаю. Как в других местах), всегда все внимательно осматривал, даже в шкафы и ящики заглядывал, если видел что-нибудь подходящее, старался выпросить. Лирик копался в литературе, собирал старые издания и гравюры и стал этаким книжным червем, каким его увидела Саша. Был вроде бы не от мира сего, но в антиквариате знал толк и среди коллекционеров слыл авторитетом.
У обоих не сложился первый брак. У Физика детей не было, только дочь второй жены. О дочери Лирика Лене рассказывала Саша. После его отъезда в Среднюю Азию наша связь ограничивалась редкими письмами, обычно приуроченными к поздравлениям с большими праздниками. Только раз, будучи в командировке в Ташкенте, я приехал на день повидаться (ночь пути в поезде). С Физиком и его семьей я, мои жена и дочь нередко и с удовольствием общались. Жили тогда в Кишиневе. Бывали в Одессе, в городе и на знакомой читателю даче. «Физики» любили автопутешествия, если на пути лежал Кишинев, всегда заезжали. А то и просто приезжали специально, повидаться и походить по магазинам. Подробности семейной жизни обоих героев опускаю.
После смерти матери братья окончательно разошлись. Двоюродная сестра Марианна вместе с мамой тетей Милей перебрались в собственную квартиру в отдаленном районе Одессы. Физик остался в огромных апартаментах. Жили они в основном в маленькой комнате на антресолях над кухней. Там было уютно, мы частенько давали по коньячку. Дочь Лирика Лена закончила московский супервуз (МИФИ или Физтех), вышла замуж и осталась в Москве. А вскоре после тяжелой болезни умерла ее мать. Лирику стало невмоготу, и он тоже перебрался в столицу.
Подоспела перестройка и то, что последовало за ней. Моя дочь жила в Одессе, но в эти годы вслед за работой переехала в Москву. Начиная с 1995-го, я почти каждый год приезжал в гости. Обязательно заходил к Лирику в его небольшую квартиру в Чертанове. Он преподавал иностранные языки в Горном институте. Всегда выказывал желание чем-нибудь помочь. Жил один, с огромным черным свирепым котом. Пользовался услугами своего ученика, он подвозил его на машине в случае необходимости и даже делал в квартире ремонт. Лирик любил жирную пищу, много ел. Болел, однажды приступ случился при мне, прямо на работе.
В 2005-м я и сам приехал на ПМЖ в Москву. Телефон в квартире Лирика упорно не отвечал. Я разыскал номер его кафедры. Мне сказали основное и помогли разыскать ученика-помощника, который сообщил подробности: месяца за два до этого Лирика насмерть сбила машина, когда он переходил улицу в неположенном месте в темное время суток…Дочь Лена к моему звонку отнеслась индифферентно и не проявила желания к дальнейшим контактам. Что, впрочем, естественно, меня она почти не знает, а родственные связи? Каждый к этому относится по-своему. А квартира, как понимаю, перешла ученику. Вместе с черным котом.
В конце 80-х умерла двоюродная сестра Физика Марианна, ее мать тетя миля еще раньше. Получив сообщение соседки по телефону, Физик вместе с зятем начал вывозить из квартиры все, что представляло для него какую-либо ценность – кухонную утварь, кое-что из мебели, даже тряпки. И только после окончания этой экспедиции сообщил мне и моей сестре (Сашиной маме). Мы приехали на похороны из Кишинева. И высказали недоумение поздним извещением. Нас не поняли. Думали, мы недовольны, что не досталась часть небогатого наследства и предложили взять что-нибудь из оставшегося. Нам ничего не было нужно. Ограничились тем, что Марианна, человек редкой доброты, заранее целевым назначением оставила внучкам Лене, Сашеньке и моей дочери Ирине (какие-то серебряные безделушки, кажется, немного денег).
После этого случая я перестал общаться с Физиком и его семьей. Он ничего не мог понять. Недоволен дележкой барахла? Давай подумаем, как удовлетворить всех. Я объяснил, что не могу считать другом того, кто мне не доверяет, кто подозревает, что я могу вмешаться в распределение «ценностей» и потому скрывает даже кончину близкого человека. Он так ничего и не понял. И отнес к странностям, вызванным приближением старческого маразма.
Моя жена Мая с моего согласия продолжала изредка контактировать с ними. Но с какого-то времени телефон в квартире на Соборной площади перестал отвечать. А потом через третьих лиц мы узнали, что родственники продали квартиру, дачу, машину и втихаря слиняли в Америку. Вот вам и друзья!
Спустя несколько лет мне показали фотографию седой пышноволосой розовощекой дамы. Только хорошо всмотревшись, я узнал Физика. А вскорости стало известно, что он ушел в Страну вечной охоты. Видимо сказались последствия застарелой болезни из онкообласти. Его брат отнесся к этому событию спокойно.
В Одессе я бываю часто. И в Аркадии тоже. Старая дача скрыта за высоким забором. Долго в ней по видимой части ничего не менялось. И только в последние года два появилась новая современная кровля. Я всегда обращаю туда взгляд, хотя в общем-то это – по барабану. Пока живу на этом свете. И братьев-дядей, свидетелей жизни, мне нехватает.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2012-02-20 12:47 pm (UTC)no subject
Date: 2012-02-20 12:53 pm (UTC)no subject
Date: 2012-02-20 12:55 pm (UTC)no subject
Date: 2012-02-20 01:09 pm (UTC)В итоге Лирик привел сначала армянку из общежития, которая тут же притащила чемоданы, и мать со своими сестрами ( для этой цели была вызвана моя прабабушка) выдворяла обратно в общагу:)
А потом он женился на девушке, отец которой был пожарным. Мать лежала три дня без сознания.
Моя мама зато видела ее первый визит "в дом".
Пришла девушка - тоненькая, хорошенькая, пухлогубая во французском стиле. На руках были нейлоновые перчатки до локтей.
Маму-подростка потрясло то, что она их не сняла, а так и обедала.
И когда подали курицу, то и ножку она тоже поедала руками, не снимая перчаток!
Она утверждает, что Лирика уволили из ун-та за то, что он ставил провинившихся студентов в угол.
Физик женился на женщине, уже бывшей замужем.
Ее я помню потому, что она была похожа на филина или сову, и я ее очень боялась в детстве.
Она была очень шумной и хохотала тоже гулко, как филин.
С бывшим мужем у нее были прекрасные отношания, и он буквально жил с молодыми неразлучно, пока не нашел новую жену.
Ривуша ( мать) любила заходить к им в комнату для авральных проверок, без стука.
Иногда она заставала не совсем привычные картины и в шоке удалялась
no subject
Date: 2012-02-20 01:20 pm (UTC)здорово на самом деле, что кто-то это всё помнит и может рассказать. Я вот очень долго ни про кого ничего не знала дальше родителей. Потом обнаружилось, что у меня есть тётя - семейный летописец, а она очень рада была, что её слушают.
no subject
Date: 2012-02-20 01:32 pm (UTC)Куда пропадали? :)
Ваши рассказы мне нравятся больше, если честно.
no subject
Date: 2012-02-20 01:55 pm (UTC)ни мыслей, ни чувств, ничего...
no subject
Date: 2012-02-20 02:03 pm (UTC)no subject
Date: 2012-02-28 07:42 am (UTC)no subject
Date: 2012-02-28 09:41 am (UTC)