"Мадам Баттерфляй"

[humorable]

Не помню, писала ли я о том, что подростком обожала читать оперные либретто во время еды.
У меня было два тома: зарубежные и русско-советские.
Чего греха таить?
Содержание многие классических литературных произведений я вначале узнала именно оттуда. Добавлю шепотом, что некоторые из них не были даже прочитаны потом в оригинале. Содержание я знала, а  больше интереса читать не было.
Первый том отличался от второго мизерным количеством хэппи-эндов.
Советские оперы внесли в традиционные трагические рамки оптимизм и надежду.
Зарубежные же ( смешно сказать: зарубежная опера; что-то вроде "иномарки"!) так и остались тоскливыми и ужасными.
И поедая бутерброд с докторcкой колбасой, я содрогалась.
Кинжал, яд, костер в 20-м веке лишь трансфомируются в другие ужасы.
В современной опере пышность традиционного оформления и мелодическое богатство, компенсировавшие некоторые неудобства яда и кинжала, отринуты.
A я , как Джулия Робертс в фильме "Красотка" препочитаю интеллктуальному напряжению эмоциональное, и потому пускаю сопли на веристах.

Вчера, вдоволь поколбасившись c schrotmueller на тему либретто в журнале у scottishkot, я вдруг вспомнила, что вечером у меня "Чьо-Чьо-Сан" и решила освежить забытое.
"Госпожу Хризантему", на которой в чем-то основывается сюжет, я читала. Повесть написана  осознанно ровно, как будто писал ее исследователь поведения японской женщины.  Драма , которую подсознательно ожидаешь. так и не развивается.
Смысл, который увидел в этой книге либреттист  - попытка наделить не понятный нам образ чертами привычными.
Мадам Баттерфляй - Бабочка, образ из череды излюбленных Пуччини: она, вместе с  Мими и  Тоской останутся вечно юными и прекрасными.
Слишком прелестными, слишком преданными, слишком страстными для реальности.
Прочтя подробно содержание, я загрустила и решила, что правы те, кто впадает в депрессию от Пуччини.
Все плохо, - как говорила одна моя знакомая, очень хотевшая изменить мужу, но не имевшая такой возможности.
Но подобно той же знакомой, радостно воспрявшей от печали при виде купленной ей кожаной мини-юбки, я возликовала при звуках увертюры, вспомнив, что я не читать сюда пришла : во время увертюры уже начинается действо, пролог. Молчаливые мимы готовят красный оби для невесты.
Постановка прекрасная, конечно
Режиссер - Мариуш Трелинский, поставивший с ошеломляющим успехом "МД" и в Мариинке, и в Вашингтоне, и в Варшаве.
Не надо искать там особенно японское (это , как в анекдоте про групповой секс. Как шведы, как немцы, как поляки и т.д.)
Трелинский рассматривает историю незадачливой японской жены как предопределенную силами Рока.
Трагический конец, обозначенный разными деталями красного цвета, постоянно "обговаривается".
Мне , честно говоря, это показалось немного назойливым: дескать , ну -  раз, ну  - два, ну, поняли мы, что не жить нашей барышне!

Трое безмолвных персонажей - воинов, слуг, хора древнегреческой трагедии, парок , как хотите - лаконичной пантомимой обозначают начало и конец истории.



Грим-маски вообще мне нравятся своей условностью: сводник, принц, родственник, ненавистник выглядят так убедительно, что им не нужно доказывать присущие им качества.




Художник - Борис Кудличка - пользуется масками и за пределами масок.
(Художник по костюмам  Магдалина Теславска дышит в унисон.)

Бабочка-невеста прибывает на свадьбу в какой-то странной вуали на каркасе, живописной, но не особенно понятной. И вдруг ты понимаешь, что это - сачок, в котором трепещет боязливое нежное создание.

(Ира Бертман, сыгравшая Чио-Чио-Сан - потрясающая.
Я уже писала о ней после "Паяцев", где она довыпендривалась с цигаркою в зубах.
Ира воплощает все мое любимое в опере: она играет.
Ее сопрано ничего не треяет в выразительности, когда она поет, согнувшись и припав к ребенку, или падая. Она перевоплотилась в пятнадцатилетнюю гейшу, боящуюся расправить рукава-крылья.
Рапсравляет она их только единожды: в предсмертной сцене. Обернувшись спиной к зрителям и лицом к Восходящему Солнцу

.)

Новая жена Пинкертона - Кейт - антипод бабочки. Она ловит, а не попадается в сети.
На голове у нее  шляпа, также закрытая вуалью - как шляпка гриба на прямом затянутом жестком силуэте.
Когда Бабочка подходит и осторожно приподнимает вуаль Кейт, удивительным кажется наличие лица у механистичной фигуры.


Много красивых находок в декорациях: джонки, скользящие по "воде", "паром". Много используется техника раздвижных дверей - тут сам Бог велел использовать японские детали.

Больше всего мне понравилась сцена чтения письма, которое Пинкертон прислал для извещения Баттерфляй о женитьбе.
Тут пространство поделено не вертикально, или в глубину. Граница "горизонтальна". надстраивается верхний этаж.
Сцена письма - одна из любимых приемов у Пуччини.
Драматизм происхпдящего очень высок: читающий письмо консул Шарплесс пытается объяснить Бабочке положение вещей

"Ладно, малышка моя мусме, расстанемся друзьями; можем даже поцеловаться, если хочешь. Я взял тебя, чтобы ты меня развлекала; может, тебе это и не очень удалось, но ты дала что могла — свою маленькую особу, свои поклоны, свою музыку; в общем-то, ты была весьма славной в своем японском стиле. И как знать, может, иной раз я подумаю заодно и о тебе, когда стану вспоминать это великолепное лето, эти прелестные сады и музыку бесчисленных цикад…"

как можно мягче.
A она отказывается понимать, и каждую фразу понимает с противоположным смыслом. Музыка - из напряженных гармоний, рубато, целотонов и "ориентализмов" вдруг переходит в прозрачную классичность. Легкий оркестр, простые мажорные аккорды, остинатная басовая ритмическя фигурка.
(Таково начало сцены расстрела в "Тоске" - мажор, от которого бегут мурашки)
И в процессе чтения письма консул уходит от Чио-Чио-Сан по освещенному коридору все дальше, не в силах приблизиться или хотя бы повернуть лицо по направлению к ней.
Понятно, что произойдет взрыв, выстрел.
"Выстреливает" ребенок, доселе неизвестный сын Пинкертона.

(я прыгаю от драматургии к художественным средствам, но обязана записать, пусть будет сумбурно.)

Вообще, трудно определить стиль работ художника: лаконичный или пышный?
Ответ: пышный и крайне лаконичный.
"Я улыбаюсь про себя, вспоминая так называемые японские гостиные, заставленные безделушками и увешанные привезенной с Востока грубой вышивкой золотом по атласу, которые я видел у парижских красавиц. Я советую им приехать посмотреть, как выглядят здесь дома людей со вкусом, приехать посетить пустынные белые залы дворца Эдо.
Во Франции произведения искусства существуют, чтобы ими наслаждаться; здесь же, как следует рассортировав, их прячут в своего рода таинственных подземных апартаментах за железной решеткой, называемых годун. Только в редких случаях, желая оказать уважение какому-нибудь особенно почтенному гостю, хозяин может открыть это недосягаемое место. Скрупулезная, чрезмерная чистота; белые циновки, белое дерево; крайняя внешняя простота целого и немыслимая прихотливость в мельчайших деталях — таково японское представление о роскоши внутреннего убранства."

И опять о либретто:
итальянского языка я не знаю, с клавиром оперы слушала редко, и если уж с клавиром, то смотрела на на литературный текст.
Титры изменили мое отношение ко многим сюжетам.
Все-таки опера изначально была драмой, и текст бывает крайне полезен для понимания!
И, конечно, если в первом акте Баттерфляй интересуется: правда ли, что бабочек накалывают на булавки, то в заключительной сцене она делает с собой то же самое: накалывает на кинжал.

Единственное, что разочаровало , вернее, укрепило плохое мнение, - это хор.
В этот раз их запустили на балкон, чтобы в конце второго акта,(когда Бабочка в ночи ждет своего Нареченного, который так и не придет) они из темноты промычали свою рыбацко-моряцкую песнь.
Тут уж ы слушала их непосредственно вблизи, на акустику не спишешь - отвратительно поют: нестройно, с неточной интонацией и надтреснутыми от курения голосами. Прямо сказать - стыдно.

И опять я скачу: что делать с этими Прекрасными Дамами?
Куда их отнести: Диву, Гейшу, Художницу? Они доверяются мужчинам, они готовы на все ради того, чтобы их сохранить.
В итоге много слез, вздохов, крови  и ...произведений.
Потому что уж не знаю, что может сильнее привлечь художника, нежели красота женщины.


"Одной рукой она поддерживала платье, так что оно прилегало снизу к ее ногам и делало еще более стройным весь ее облик. Ее круглый зонтик с тысячью складок, насквозь пронизываемый лучами солнца, образовывал вокруг ее странной головки большой сине-красный с черным контуром ореол; а рядом с ней раскинул ветви выросший среди камней моста цветущий олеандр, тоже залитый светом. Все, что было позади девушки и цветущего олеандра, тонуло во мраке.
На ее симпатичном красном с синим зонтике из больших белых иероглифов была составлена обычная для мусме надпись, смысл которой мне уже объяснили: «Остановитесь, облака, посмотрите, как она идет». И действительно, стоило остановиться, чтобы увидеть эту изысканную маленькую особу, идеальное выражение всего японского."