"О, Мэри, Мэри..."

[humorable]

Как часто случается:
benegenetriivir  написал об учителе математики, я вспомнила о своем любимом преподавателе, а назавтра со мной связалась одноклассница из Штатов.
Мы с ней не общались лет тридцать. После восьмого класса я перешла в другую школу.
Лина сообщила, что в пятницу нашей учительнице литературы Мэри Аркадьевне Браславской исполняется восемьдесят лет.
Я так и не позвонила другой однокласснице, с которой могла бы поехать поздравить Мэри.
 И не смогла бы туда явиться : у моего папы как раз в тот же вечер было празднование ДР.
А позвонить я просто забыла.
У меня правда склероз.
А может, оттягивала неловкий разговор с уже малознакомым человеком.

Два параллельных класса , одним из которых она руководила, сделали Мэри слайд-шоу, трогательное, и с фотографиями всех - так что я там тоже присутствую.
Хотела написать письмо-поздравление, потом поняла, что мне это письмо нужнее. Во всяком случае, накануне пятницы я проснулась в два часа ночи и стала "сочинять".
И самое странное, что это полусонное "сочинение" как-то закрепилось в памяти, несмотря на склероз.

Я уже говорила не раз, что мне всегда везло на учителей.
Даже и в Израиле мне повезло: я пообщалась с Далией Коэн, которая как раз получила Приз Израиля в этом году - т.е., пару дней назад.
И иврит преподавала нам лингвист, PhD, Циона Снир.
Просто с некоторыми из подаренных мне судьбой любовь была платонической.
Как с математиком Ефимом Наумычем.
Или как с Вячеслав Михалычем Щуровым - ну, не чувствую я фольклор, как хотелось бы...
А любовь к литературе и языкам у меня на всю жизнь.
Была она и до Мэри, и после Мэри, и не закончилась по сей день.

Мэри Аркадьевна вела русский и литературу с четвертого класса.
Встреча с ней была, как...
Скажу вульгарно: как встреча с прекрасным любовником. Таким, как в снах и мечтах на тему секса.
А вот после Мэри преподавательницы литературы были как раз  никуда не годными партнерами..
Kак можно называть одним и тем же словом  - любовь/уроки литературы совершенно   разные процессы?
И  под медлительное автоматическое произношение изношенных фраз разочарованной пенсионеркoй, и под бессвязное чириканье недалекой бабы с замасленным животом, я задавала один и тот же вопрос: какая связь между уроками Мэри и этих уебищ?

Мэри была прекрасна. И даже имя, которое у любой другой знакомой было бы высмеяно, изумительно ей подходило.
C одной стороны, знаменитая англичанка, строгая, но ласковая.
С дрyгой  - надменная княжна с "бархатными" глазами.
Внешне: ухоженная до предела, почти всегда бесстрастная, безупречная речь и власть во взоре, которую теперь называют "хари-и-и-и-смой".
Внутренне: эрудиция, мужское, всеохватное видение, пламенная любовь ко всем, о ком рассказывала.
Помимо знания огромного количества стихотворений наизусть, помимо объемных выставок на стендах ( с выставки взято имя "Идалия Полетика";ничего не зная о ней, я тут же придумываю белокурой даме шпионскую историю) помимо драмкружка, участники которого всегда и везде занимали первые места...
Помимо всего остального Мери задавала вопросы, на которые страшно хотелось ответить.
Письменно ли, устно - это это было удовольствием, разделяемым с ней..
Сочинения, которые я писала в то время, были подчинены одной идее: произвести на Мэри впечатление. Такое, чтобы она мое сочинение прочла вслух...
Как мне этого хотелось!
У меня были сильные соперники: например, Наташа Тиховская, которая писала эти сочинения так, словно сама была героем произведения, словно дружила со всеми персонажами.
Был Владик Калиновский, закончивший школу в пятнадцать лет, анализировавший литературу научными параметрами.
A самым большим разочарованием после расставания с Мэри через несколько лет стало сочинение, которое я "излила" быстро - и просто вздохом.
О том, как Софья Фамусова тоскует о ненормальном Чацком. Я видела белое платье и оплывшую свечу, и московскую метель-скуку.
Cдала работу преподавательнице, заранее ликуя от предвкушения похвал.
Она поставила мне пятерку и, буквально зевая, сказала:  хорошо...
Если бы она была мужчиной, а я стояла бы перед ней в кружевном корсете, то вероятно, разрыдалась бы от злости и обиды.
С тех пор вдохновение посещало меня только в музыке.

Русский язык, структуру, грамматику Мэри давала также "сильною рукою".
Наслаждение, просто наслаждение я получала от разбора длинных сложных предложений.
Много лет спустя я учила немецкий у профессора Карла Зингера, сумасшедшего, по мнению многих.
Каждый урок он начинал с разбора предложения - длиннющего, страшного и всегда на тему "ложечки".
"  Серебряную маленькую ложечку увидев на столе лежащей быть , фрау Зингер  у мужа спросить решила: "О Карл, от когда ты есть серебряными ложками Большой Гамбургер стал?"
Примерно так , спотыкаясь в течение четверти часа, пытались студенты переводить предложение. Большинство злилось, а я кайфовала...
Вспоминалась Мэри, и как она всегда вызывала меня к доске, когда приходила комиссия.

Из-за русского языка я и поссорилась с ней однажды.
 В классе был телевизор. Черно-белый, приличный.
Зачем он был нужен -не знаю.
А-а , время от времени мы смотрели открытия съездов партии и считали, сколько раз в минуту причмокнет Леонид Ильич.
Или старались чмокнуть одновременно с ним, т.е. синхронно.
Это было забавой более интересной, аудиоэффект, так сказать.  Но и более опасной, поскольку слышалось явным издевательством.
И вот - привалило нам вдруг счастье: Мэри должна была уйти с последнего урока, а в это время... по телевизору как раз должны были показывать "Бременских музыкантов"! Обе серии подряд.
Мои ровесники должны понять степень этого неправдоподобного везения.
И урока не будет, и покажут самый любимый мультик!
Ибо мультики показывали раза два в неделю, и чаще барахло.
Мэри объявила условие: вести себя хорошо.
Счатье переполняло нас, и на перемене мы стали играть в "чурики".
"Чурики" - сами по себе - это знак, означающий "во!" или "класс", то есть кулак , с оттопыренным вверх большим пальцем.
А игра - обычные салочки ( или, как у нас говорили: "ловитки"), с той расницей, что осаливший получал временный иммунитет в течение примерно десяти секунд. Именно таким способом: подняв "чурик" и считая до десяти.
Веселье было бурным, но недолгим. В разгар беготни, громыхания железных стульев о парты и криков: "чурик! раз-два-три..." пришла Мэри. Она рассердилась и стала проводить "показательную" разборку.
Детская хитрость подсказала бы: надо просить прощенья, изображая раскаяние.
Но Мэри почему-то обратилась с расспросами ко мне, прямой, "как линейка".
- И что же это за игра?
И я стала наивно излагать правила игры. Дойдя со мной в описании до слова "чурик", Мэри прервала гневно :
- Чурики? Что такое чурики?
Я так же чистосердечно стала объяснять значение термина.
Мэри просто задохнулась:
-Нет такого слова в русском языке! Нет!
И разошлась она не на шутку, видно было. Покраснела, раздула ноздри.
Я же , вместо того, чтобы замолчать, продолжила:
- Чурики...Надо показать вот так...
Мэри опять крикнула:
-Я на знаю, что это такое! Нет такого слова!
Раздраженно повторяя: "чурики, чурики" - вынесла приговор:
- Раз вам так нравится заниматься глупостями, так играйте себе весь урок в "чурики!" А телевизор не включать!
И я это помню с таким чувством стыда... и ощущением, что все потеряно.
Вот Мэри надевает искусственную серую шубу и укутывает шею голубым мохеровым шарфиком.
Все в оцепенении.
Уходя и не глядя на нас, она все приговаривает: чурики......
Весь класс посматривал на меня с жалостливым укором: мол, ну ты и тютя.
Ко мне хорошо относились, никаких бойкотов или чего такого не было.
 
Иногда я думаю: может, телевизор был испорчен, и Мэри использовала не известный нам факт в воспитательных целях?
Или же ей не разрешили "комбинацию" урока с удовольствием ?
Неужели она была так жестока по отношению к любимым детям?

Много чего случилось с тех пор.
Наташа Тиховская отжигает в фильмах, внося высокий творческий дух в любую предлагаемую ей пошлятину.
О Владике ничего не знаю.
А я пишу вопоминания и разные глупости, думая о том, понравились бы они Мэри?