На курорте

[humorable]

Город Ессентуки.


Мама ездила туда несколько раз, и будучи талантливой  рассказчицей, создала у меня в воображении какую-то смесь Лас-Вегаса и Лазурного Берега.
Которые, правда, тоже накомы были по книжным описаниям и комедиям с Луи де Фюнесом..
И, собираясь в очередной раз на лечение, мама сделала царский подарок, взяла меня с собой.

Мы снимали комнату - вернее, полкомнаты за перегородкой у  Риммы Агабековой.
Римма сдавала всю свою квартиру, к которой пристроила еще нелегальную комнату. Такой у нее вышел женский пансион.
Сама она жила в сарайчике, где по-летнему времени дверь оставалась полуотворенной. Утром я наблюдала, как Римма зевает, потягивается, напяливает ситцевое платье и  пускается в бега. Римма бегала по городу, доставала и переподавала все, что можно достать и перепродать. Сбивала масло, исчезнувшее из продажи тем летом, заворачивала долму и ругалась с жильцами: своими и чужими..
- Разве это дети? - кричала она тихой узбечке, соседской постоялице. - Таких детей надо душить в постели, а не по курортам возить!!!!

Еще у Риммы был сын-повар, Славик.
Из-за Славика чувствовалась сильная напряженность. Красавец, мамина гордость собирался жениться на разведенке.
На эффектной, волоокой, стройной женщине с ребенком.
Римма рвала волосы и рассказывала всем , что сын попал в катастрофу и чудом выжил. И теперь она на все готова, только бы ему было хорошо.
- Разве такая ему нужна?!!!! - горестно вздыхала она, а лицо оставалось непроницаемым, живущим отдельно от голоса.
Лицом она впивала информацию: где выбросили сардинки, а где колготки, и кому позвонить, чтобы отложили, и по какой цене сплавлять.

Славик пристроил мою маму в курсовскую столовку поближе к дому. В поликлинике ее послали почему-то в противоположный конец города, сказав, что мест нет.
Повар нашел место за одну минуту.
За это мама подарила ему чрезвычайно модную тогда книгу "Декамерон".
Славик опупел.
-Это же...шикарная книга...- выдавил он, гладя книгу и не веря факту обладания.
Такие времена были: люди договорились, что книги ценны не менее, чем коньяк "Курвазье" и джинсы "Ранглер".
-Мама, а где Светка? - спросил он желая поделиться радостью с невестой.
-Да, не знаю, где она- должна ж была прийти.
- Вот же ж говно человек ...- меланхолически выдохнул Славик.

Каждое утро мы с мамой ходили "пить воду". У мамы был набор всяких гастро-энтерических болезней. У меня - нет, только плохие гланды.
Мам пила четвертый номер, а я - буровую.
Променад к источникам в курортном парке - это многократно описанные мариенбады, карлсбады и прочие ванны и лазни.
Те же лица каждое утро в течение двадцати одного дня. Почти все персонажи обладают интересной духовной бледностью, проистекающей от желудочных проблем.
- Вы сегодня пойдете пить кефир вечером? - застенчиво спрашивает худенький прыщавый мальчик  знакомую девицу.
И она трепещет: на языке санаторских это равнозначно приглашению в модный бар, где играют :
"Ра, ра, распутин, рашн лэйдиз лайк мэшин..."
Дамочки в возрасте сорок плюс обводят горящими глазами горизонт,  взывая, обещая, приглашая.
Грудь топорщится в тугом бюстгальтере, лишний вес замакирован высокими каблуками. Ну, как такой отказать?
Правда, среднероссийские мужички-ровесники, как правило, зашуганы, побиты - и совершенно ужасны...
Но есть кавказцы - грузины, армяне и примкнувшие к ним кишиневские евреи.
Грузины вольны и прекрасны! Их жены не устраивают истерик и скандалов из-за легких романов!
Армяне щедры и ласковы.
А евреи... Темперамент тлеет в них дольше, чем в сверстниках.
- ... я еще мужчина или что?.... - думают они, раздувая грудь и несутся на крыльях любви к томной даме -  Софи Лорен,если прищуриться.

Мы с мамой проходим гордо, не глядя на кавказцев. Мы гордимся, потому что с нами заигрывают.
Мама очень красива, ей всего тридцать восемь лет а выглядит она, может, на тридцать.
 Мне четырнадцать, мало, но из-за высокого роста , особенно вечером, со мной тоже ошибочно начинают: "извините, ми с вами знакомы. да?"
Мам ест в столовой, а я не в силах преодолеть отвращение к общепитовской вони.
Дочку-неженку мама водит в ресторан. Где обед стоит два рубля.
Я всегда, все двадцать дней была единственным посетителем, и ощущала  неудобство: из-за меня одной повар должен жарить бифштекс, а толстая официантка с синими набрякшими ногами встает и приносит тарелки. Я тихонько ждала обеда и слушала разговоры других официанток, многократно описанные в книгах и фильмах.

Событий, конечно, маловато. В кино мы смотрим "Горбуна" с Жаном Марэ и "Амрапали" - почти единственный индийский фильм за всю мою жизнь.
Очевидно, эмоции в том периоде особенно нуждаются в питании , потому что так переживалось  за красавицу-танцовщицу неземной красоты, что я всплакнула. Хотя задолго до этого была информирована, что индийские фильмы - дурной вкус.
Вечером мы пьем чай с Риммой и другими курортницами.
Две миниатюрные синеглазки из Йошкар -Олы, застенчивые, не привыкшие беседовать, унеслись затем в вихре грузинской страсти.
 Пожилая мама с пожилой дочкой из Кабардино-Балкарии - вежливые и носатые, с одинаковыми прическами валиком, в черных длинных сборчатых юбках. В  парке их щелкнул фотограф, крича, что за фотографиями им придется съездить в Кисловодск.
-Там , около Дэмона встретимся - орет он, - Дэмон! Дэмон! Знаешь? Дракон такой скрыльями!
И они тоже исчезли, наверное, дракон их съел.

Осталась Тетка - не помню откуда - жена военного вроде, значит, кочует. Зануда, и все знает, разговаривает монотонным голосом.

...-А щи я варю на косточках. Я их вывариваю, значит, вывариваю два-три часа. И добавляю всегда квас. Квас такой из отрубей. Моя соседка научила , как квас делать. Берете отруби и заливаете холодным чаем. И закрываете на два дня марлечкой. Как марлечка посинеет - квас готов. Hемножко запах плохой будет в комнатах, но это ненадолго, через неделю выветрится все, как не бывало...
...- Мой муж сказал: когда я заношу правую ногу над порогом, обед должен быть в кастрюле на плите. Как  перешагну полностью - на столе в тарелке...
...- У нас в городке устроили вечер встречи  Нового года. Я прочитала в "Работнице", как готовиться к празднику. Наложила маску из овсянки с кефиром, приняла ванну, полежала в темной комнате полтора часа с поднятыми вверх ногами...Сделала укладку, надела вечернее платье.
А потом про меня сказали:"Ничего, интересная женщина..."

Я впиваюсь в теткино лицо: серое угреватое, волосенки -  жидкие .
И пытаюсь разглядеть интересное в вялой, кисло-обиженной физиономии.
Решившись на растрату, Тетка покупает на базаре модные солнечные очки под названием "слезки". Подняв подбородок, шагает, помахивая сумкой. Цветные стекла многое скрывают, да еще и придают блеск невидимым теперь глазам.
Она гуляет по аллеям парка, сверкая очками по сторонам - и кто знает - может, в сумерках кто-то и подумал: ничего, интересная женщина.

Кроме "Декамерона" у мамы еще несколько книг в чемодане - на всякий случай: доктору, чтобы назначил нужные процедуры - грязи, массажи , ванны. Процедурной сестре, чтобы старалась.
Неиспользованные остатки я читаю.
"Сестра Керри", отозвавшаяся в моей жизни потом неожиданно иронично.
"Бремя страстей человеческих", прочитанное первым, еще до рассказов.
Все, что там описано - ни разу не пережито на тот момент. Острота переживаний давит.
Всех жалко, а больше всего - себя. Это называется "пубертатный период".
Мы едем на Чигет, и в Пятигорск.
И я понимаю впервые, что выдуманный мир гораздо интереснее.
Глядя вниз на уходящую землю, и вперед, на слегка измазанные белым горы, ощущаю равнодушие и апатию.
И на месте дуэли Лермонтова тщетно пытаюсь связать красивого грустного усача с симметричными шашечками и цепями.
Перед глазами Филипп Кэри, которому несчастная проститутка кричит:"Калека!"
И старый нищий Гердствуд, простящий подаяния у той, что уничтожила его.

Потом оказывается, что у меня очень низкое давление. И с тех пор я знаю: если мне лень поднять руку, а хочется только валяться и читать - значит, 80/50.
Зато горло у меня совсем перестало болеть.На много-много лет.
И мама тоже вылечилась.

В аэропорту парочки нежно плакали и обнимались. некоторые даже летели в одном самолете. Только сидели на разных местах. А по прибытии их встречали радостные соскучившиеся нарядные супруги.