"Тебе я место уступаю..."

[humorable]

Мы  ехали первыми. Папа  сидел на месте кучера  и правил. За нами  ехал
Улле,  а  за ним - Бритта и Анна. На сбруях громко звенели колокольчики. Нам
стало  так весело, что  мы запели. Но  мама испугалась,  что мы  наглотаемся
холодного воздуха, и велела нам закрыть рты. Тогда мы стали перекрикиваться.
Мы кричали Улле, а он передавал все Бритте и Анне.
     - Если нас  будут кормить селедочным салатом, я  уеду домой! - закричал
Лассе.
     - Я тоже! - ответил ему Улле.
     Потом Улле крикнул это  Бритте и Анне. Потом он крикнул нам, что Бритта
и Анна тоже уедут домой, если нас станут угощать селедочным салатом.
     Но домой никто не уехал, хотя селедочным салатом нас, конечно, угощали.
Просто, кроме селедочного салата, там было столько еды, что салат можно было
и не есть.
     Вместе с тремя дочками тети Йенни на празднике было четырнадцать детей.
Целый  день мы играли в большом зале на втором  этаже. Время от  времени нас
звали вниз и предлагали  чего-нибудь съесть. Нам это даже надоело. Только мы
разыграемся, как приходит тетя Йенни и спрашивает, почему мы ничего не едим.
Ведь взрослые на праздниках только и делают, что едят.
     Вечером, когда  взрослые наконец наелись,  они поднялись наверх,  чтобы
поиграть с нами. Мы  играли в жмурки. Водил  дядя  Нильс. Ему завязали глаза
большим клетчатым  платком, и нам очень нравилось подбегать и дергать его за
пиджак.
     Потом  мы играли в фанты. Моим фантом было  маленькое золотое сердечко.
Когда судили,  моему фанту выпало три раза перекувырнуться через голову. Это
очень просто.  Я перекувырнулась, и мне вернули мой фант. А  Улле должен был
крикнуть  в  печку имя своей возлюбленной.  Он подошел к  печке  и  крикнул:
"Лизи!" Лассе так и покатился со смеху, а я чуть не сгорела от стыда. Улле с
презрением посмотрел на нас и сказал:
     - Дураки! Я назвал мою маму, ведь ее тоже зовут Лизи!
     Нашему папе выпало покаркать вороной. Но самое смешное задание получила
тетя Йенни. Она должна  была залезть на стол и  прокукарекать по-петушиному.
Правда, тетя Йенни отказалась влезать на стол.
     - Чепуха! - заявила она. - Ни один стол не выдержит такую толстуху!
     Наверно, она была права, потому что весила больше ста килограммов.
     Наконец нас отправили спать.  В зале на полу нам  постелили  соломенные
матрацы  и дали  каждому по  одеялу.  А  когда  мы  легли,  взрослые  пришли
взглянуть на нас.

     - Смотрите,  вот лежит  несколько метров  молодой Швеции! -  сказал мой 
папа.