humorable | О супах и людях

Ну, что...

В виде передышки от высокого напишу что-нибудь обыденно-приземленное.

О том, что наша фирма трещит по швам, например.

Фирма, конечно, не наша, и не моя.

Tерриториально она находится в пятнадцати минутах ходьбы от дома, так что утром можно дышать полной грудью, а вечером - любоваться на закат, по дороге зайдя в кондитерскую и предвкушая радость детей от теплых круассанов.

Или можно в это время звонить друзьям, - дома я забываю о внешних контактах довольно быстро и до следующего вечера.

И вообще, теоретически я могу в обеденный перерыв прийти домой и с чувством поесть вкусненького, некошерного и под телевизор с видом на море.

Дебильную компьютерную систему я знаю лучше всех, и что там происходит, и насколько она слабая и неточная. Никто не подозревает, как я работаю, и сколько времени уходит на ту или иную задачу.

Но главное - я хорошо изучила всех местных фирменных мудаков!

Знаю, чего каждый из них хочет, и как с ним себя вести, что кому показывать, что кому давать.

Звучит двусмысленно? Так я и хотела!

Фирма являлась биржевой компанией, но акционеры стали недовольны ее политикой, а именно - огромными зарплатами членов семьи при тенденции падения акций.

Так было написано в газете "Глобс".

Hе разбираюсь ни в акционерной политике, ни в других, пригодных для кармана вещах, потому не знаю, по какой цене акции выкупили, и была ли эта покупка выгодной, а если выгодной - то для кого.

Факт: компания больше не биржевая, а два брата-хозяина разделились на две фирмы: каждый со своими детьми.

Братья харизматичны, как Ричард Гир и Алек Болдуин.

Дети - зона отдыха природы.

Конечно, с Ричардом и Алеком тоже нелегко

Я для них муравей, как и все остальные.
Какое нам с вами дело, как живется муравью?
И сколько он прополз с соломинкой на хребте, пока вы его не задавили, снизив ожидания постройки лесенки на пятый этаж муравейника.

Но братья - харизматичные, хитрые и обладают кошачьей быстротой и жестокостью, которая не тaк часто встречается. В сочетании с точным знанием, кого именно сжать в когтях и загрызть .

А дети - снобы, крикуны и бездельники. Они толком не знают - ни кого атаковать, ни когда. Даже не знают, зачем.

Я им завидую безумно. На их месте я бы стала красавицей и ездила на премьеры в Оперу Гарнье, например. И равлекалась бы с детьми целыми днями, одной рукой играя на рояле, а другой - перемешивая новый соус,которому меня научил брутальный англичанин - блондин( тот, что ездит по чужим ресторанам и на всех кричит.).

Все описания - для красоты.

А на самом деле, все наши пророки и сплетники сходятся, что времени осталось немного, и пора думать о будущем.

Я очень не хочу думать о будущем!!!

Только я распихала свои амбиции и претензии по нужным ящикам, только привыкла, что проведу остаток дней в этом говне - придя в статусе "еще молодой женщины" и уйдя, с божьей помощью, смешной, но элегантной пожилой дамой - как все начинать сначала?!

Эта проблема меня озаботила настолько, что я немного впала в черный сплин. .

Вортуальные поиски работы меня не обрадовали, а даже еще больше огорчили.

И тут, Женя, наслаждавшаяся зимним холодным вечерком супом-пюре из брокколи под мои сетования и скорбные вздохи, радостно закричала: открой кафе! "Сашины супы! И еще будешь им играть - это прикольно!"

Я представила, как одной рукой перемешиваю новый суп, а другой....ведь так и было в моих мечтах!

И как ни смешно, успокоилась.

Вспомнила, кстати, как много-много лет назад, будучи бедной и одинокой с ребенком, я уныло думала, на какие деньги я куплю зубную пасту, когда закончится тюбик, и вдруг увидела в бесплатной газете объявление: требуются либеральные девушки до тридцати пяти лет,в престижный массажный кабинет. И тут я поняла: выход есть! по крайней мере, до тридцати пяти лет!

И эта сумасшедшая мысль потом не раз спасала меня от тревожной бессоницы. В три часа ночи, в ужасе и отчаянии готовясь стукнуть головой об стенку или подушку, я вдруг вспоминала про массажный кабинет и - через минуту уже с блаженной улыбкой наблюдала цветные полосочки и клеточки под веками, а может, уже и храпела...

Теперь уже мне не тридцать пять; буду думать о супах.