humorable | Сон

Сегодня ночью я спасалась от гориллы. Она жила в загоне вроде лошадиного, изгородь из досок.
Я ее саму не видела, только огромный силуэт, тень за забором.

Какой-то дурак забыл ее запереть. Я придвинула скамейку к двери нашего домика изнутри и помчалась наверх, крича об опасности.
Наверху сидела моя мама - оказалось, я живу в чужой семье, потому что впервые увидела эту женщину в платке, тихую и строгую, как в книгах о войне.

Как же я забыла о войне?

Ведь поэтому мы здесь, в неизвестном городе, где солнце так слепит, что вообще ничего нельзя разглядеть - а потом вдруг сразу наступает темная ночь. Мама усаживает меня на деревянную скамейку, предлагая подождать помощи.
Но чей-то голос зовет меня на ночную прогулку. Я иду с удовольствием, голос следует за мной. Мы подходим к берегу, приятно мерцающему бирюзой,
Вода мелкая и серебристая.

- В море нельзя купаться, - говорит мой спутник . Лица не вижу. Силуэт - юноши, голос тоже.
Приятно вдруг понять, что и мне не больше двадцати. Неудобно смотреть пристально, но очень хочется его разглядеть. Приходится обернуться.

Грустно, но совершенно понятно, что спутник - картонный. Без лица. Скорее всего, я и говорю за него, вернее, сама с собой.
Да и море при ближайщем рассмотрении оказывается декорацией из поддуваемых тряпок.
Мы в театре: голубой прожектор заменяет луну.

Но Картонный все равно мне нравится - вежливый, и сам ко мне подошел.

Мы договариваемся встретиться позже: мне пора на работу.

Выйдя из дому и забыв про гориллу, я попадаю в зиму.
Сугробы,сложенные дворниками по сторонам, сверкают под солнцем, как у Пушкина, обрамляя гигантский промышленный город - я это ненавижу. Как много лет назад.

До работы нужно ехать на двух автобусах, но я не знаю номеров. Вспоминаю, что в сумке лежит клочок бумаги с нужными цифрами и нахожу его. Остановка находится под мостом, где снова темно, и я ничего не вижу. Достаю очки, но все равно передо мной - пустая бумажка.

Надо бы позвонить, например, маме и спросить. Но ведь мобильных телефонов еще нет.

Тогда я сажусь в первый подьезжающий автобус: куда-нибудь же он привезет!
Внутри холодно, пахнет поездом, и я с ужасом отрицаю возможность продолжения сна, особенно когда рельсы вдруг начинают скрипеть и визжать.

А вдруг крушение? Как же я встречусь с Картонным?

Просыпаясь, узнаю клекот черных дроздов, отдыхаюших на моем подоконнике.
Вот один из них, строго смотрит на меня, охраняя жука в клюве - ну, все-таки, не горилла; уже хорошо.